?

Log in

No account? Create an account
О традициях целомудренности в поэзии - vanitas_vanit [entries|archive|friends|userinfo]
vanitas_vanit

[ website | My Website ]
[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

О традициях целомудренности в поэзии [Sep. 17th, 2010|12:28 pm]
vanitas_vanit
Я вообще-то не знаток и не любитель поэзии вовсе, так что порой сталкиваюсь с ней достаточно случайно. Ну и всякие мысли, бывает, появляются. Вот так вот столкнулся с одним известным стишком Роберта Бёрнса, посмотрел известный его перевод Маршака и задумался. Помимо милого шотландского диалекта (похоже, что Бёрнса в Англии воспринимали примерно так же, как несколько позже Тараса Шевченко в России: вроде бы даже Шевченко на пример Бёрнса ссылался) внимание привлекло содержание стишка.

Вот собственно оригинал:


When Januar' wind was blawing cauld,
As to the north I took my way,
The mirksome night did me enfauld,
I knew na where to lodge till day:

By my gude luck a maid I met,
Just in the middle o' my care,
And kindly she did me invite
To walk into a chamber fair.

I bow'd fu' low unto this maid,
And thank'd her for her courtesie;
I bow'd fu' low unto this maid,
An' bade her make a bed to me;
She made the bed baith large and wide,
Wi' twa white hands she spread it doun;
She put the cup to her rosy lips,
And drank-"Young man, now sleep ye soun'."

Chorus-The bonie lass made the bed to me,
The braw lass made the bed to me,
I'll ne'er forget till the day I die,
The lass that made the bed to me.

She snatch'd the candle in her hand,
And frae my chamber went wi' speed;
But I call'd her quickly back again,
To lay some mair below my head:
A cod she laid below my head,
And served me with due respect,
And, to salute her wi' a kiss,
I put my arms about her neck.
The bonie lass, .

"Haud aff your hands, young man!" she said,
"And dinna sae uncivil be;
Gif ye hae ony luve for me,
O wrang na my virginitie."
Her hair was like the links o' gowd,
Her teeth were like the ivorie,
Her cheeks like lilies dipt in wine,
The lass that made the bed to me:
The bonie lass, .

Her bosom was the driven snaw,
Twa drifted heaps sae fair to see;
Her limbs the polish'd marble stane,
The lass that made the bed to me.
I kiss'd her o'er and o'er again,
And aye she wist na what to say:
I laid her 'tween me and the wa';
The lassie thocht na lang till day.
The bonie lass, .

Upon the morrow when we raise,
I thank'd her for her courtesie;
But aye she blush'd and aye she sigh'd,
And said, "Alas, ye've ruin'd me."
I claps'd her waist, and kiss'd her syne,
While the tear stood twinkling in her e'e;
I said, my lassie, dinna cry.
For ye aye shall make the bed to me.
The bonie lass, .

She took her mither's holland sheets,
An' made them a' in sarks to me;
Blythe and merry may she be,
The lass that made the bed to me.

Chorus-The bonie lass made the bed to me,
The braw lass made the bed to me.
I'll ne'er forget till the day I die,
The lass that made the bed to me.

А вот перевод:

Меня в горах застигла тьма,
Январский ветер, колкий снег.
Закрылись наглухо дома,
И я не мог найти ночлег.

По счастью, девушка одна
Со мною встретилась в пути,
И предложила мне она
В ее укромный дом войти.

Я низко поклонился ей -
Той, что спасла меня в метель,
Учтиво поклонился ей
И попросил постлать постель.

Она тончайшим полотном
Застлала скромную кровать
И, угостив меня вином,
Мне пожелала сладко спать.

Расстаться с ней мне было жаль,
И, чтобы ей не дать уйти,
Спросил я девушку: - Нельзя ль
Еще подушку принести?

Она подушку принесла
Под изголовие мое.
И так мила она была,
Что крепко обнял я ее.

В ее щеках зарделась кровь,
Два ярких вспыхнули огня.
- Коль есть у вас ко мне любовь,
Оставьте девушкой меня!

Был мягок шелк ее волос
И завивался, точно хмель.
Она была душистей роз,
Та, что постлала мне постель.

А грудь ее была кругла, -
Казалось, ранняя зима
Своим дыханьем намела
Два этих маленьких холма.

Я целовал ее в уста -
Ту, что постлала мне постель,
И вся она была чиста,
Как эта горная метель.

Она не спорила со мной,
Не открывала милых глаз.
И между мною и стеной
Она уснула в поздний час.

Проснувшись в первом свете дня,
В подругу я влюбился вновь.
- Ах, погубили вы меня! -
Сказала мне моя любовь.

Целуя веки влажных глаз
И локон, вьющийся, как хмель,
Сказал я: - Много, много раз
Ты будешь мне стелить постель!

Потом иглу взяла она
И села шить рубашку мне,
Январским утром у окна
Она рубашку шила мне...

Мелькают дни, идут года,
Цветы цветут, метет метель,
Но не забуду никогда
Той, что постлала мне постель!

Что мне бросилось в глаза? Прежде всего, что перевод намного "мягче" оригинала. История-то описана не слишком красивая, и описана достаточно откровенно. Путнику служанка приглянулась, он и решил её овладеть. Без особых предисловий, не читая стихов про чудное мгновенье. Просто полез её лапать. Девушка поначалу для порядка поломалась:
"Haud aff your hands, young man!" she said,
"And dinna sae uncivil be;
Gif ye hae ony luve for me,
O wrang na my virginitie."
то есть типа не распукай руки, хлопец, я ваще ещё девственница, давай-ка всё по-хорошему. У Маршака ничего такого нету: всё как-то лирически сглажено. И в переводе никаких намёков, что типчик-то девственности барышню лишил. То есть слово fuck Бёрнс конечно не употребляет, но намекает очень прозрачно. Перевод какой-то ну совсем целомудренный. Ну и завершающий диалог, выставляющий героя совсем уж в нехорошем свете.
Барышня тонко намекает: "Alas, ye've ruin'd me." - то бишь типа жизнь мою поломали, типа как будем решать эту проблему? Ну а он в ответ: "my lassie, dinna cry. For ye aye shall make the bed to me" - то есть "не плачь, милашка: это не последняя твоя возможность постелить мне постель". Ага! Щас! Как следует из дальнейшего абзаца, он её гнусно обманул. У Маршака опять же - как-то всё не так очевидно.
Ну так вот, о чём я задумался-то? Что примеров аналогичных стихов в русской поэзии 19 века (не говоря уж о 18м) я не припомню. То есть несомненно, что аналогичные поступки поэты - особенно если они были дворянского сословия, а девушки из простонародья - совершали и даже многократно. Но вот воспевать сии деяния в стихах никому из них в голову не приходило. Писали возвышенно о любви к равным себе. Ну да, в частной переписке Пушкин мог откровенно, не гнушаясь ненормативной лексики, описать, что именно он сделал с Анной Керн. Но в стихах-то "Я помню чудное мгновенье...".
Что-то отдалённое можно увидеть разве что в "Бэле" Лермонтова. Та ещё история, конечно: офицер-спецназовец, посланный воевать на Кавказ, уломал мальчишку, желающего стать боевиком, украсть для него приглянувшуюся девушку. Попользовался ею и бросил, как только надоела. Но ведь и там какие-то лирические оправдания приводятся: ну типа надоели ему вконец скучные светские дамы - захотелось экзотики попробовать. Цинизм если и есть, то завуалированный. А у Бёрнса всё весьма откровенно.
Другие традиции, м-да.
LinkReply

Comments:
[User Picture]From: 1lon_g
2012-07-06 10:33 am (UTC)
О-О.. Это же просто суперская темка))) Прочитала с таким наслаждением, что захотелось ещё)))
(Reply) (Thread)
[User Picture]From: vanitas_vanit
2012-07-06 10:45 am (UTC)
А что ещё-то? Бёрнса?
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: 1lon_g
2012-07-06 10:51 am (UTC)
Да хоть и его - с его безобразиями)))
(Reply) (Parent) (Thread)